Your Last Song: Time to reborn

Категория: Слеш

Пейринг: Гарри Поттер/Северус Снейп, Гарри Поттер/Драко Малфой

Жанр: Romance, Angst

Рейтинг: NC-17

Размер: Макси

Саммари: Сиквел к первой части Your Last Song. Первый рубеж войны остался позади. Победители пытаются возводить свое будущее на руинах. И, казалось бы, уже заложен крепкий фундамент, но зло никогда не исчезает навсегда. Оно просто ждет удобного случая.

Часть первая

-Пролог-

Боль была невыносимой. Она сжигала и рвала изнутри, она заключила сердце в крепкие тиски. Я кричал, но не слышал ни звука, я извивался, но оставался неподвижным. Я был заперт в собственном теле, не имея пресловутой возможности распрощаться с ним. Мерлин, как я желал смерти!.. Я ждал ее, я молился неизвестному Богу, не готовому прийти мне на помощь. Кости плавились и раскаленным металлом растекались по венам.

А затем все оборвалось.

Я снова почувствовал ледяной пол под ладонями и влажный воздух, заполняющий легкие, оседающий на языке вкусом плесени. Я хотел приподняться, но казалось, мышцы начинили иглами, и каждое движение отзывалось новой агонией. Едва ли я что-то видел или слышал, только чувствовал движение рядом.

Сколько длилась эта вечность? Когда она остановилась и выплюнула меня на скользкие камни и оставила умирать? Я был не против, я надеялся замерзнуть насмерть, только бы огонь в груди угомонился. Но вместо этого почувствовал, как кто-то подошел ко мне и склонился над моим уже мертвым телом, а затем резким движением рванул меня за шкирку вверх.

На этот раз я услышал собственный крик и обхватил себя трясущимися руками, а меня уже тащили прочь от места пыток. Казалось, жилы мои порвались, мышцы высохли, а сосуды лопнули. Я больше не хотел дышать, защищаясь от невозможной боли, а меня снова бросили на пол, заставив перевернуться на спину и запрокинуть голову с закрытыми глазами.

Меня оставили, и я больше не двигался, надеясь что Бог все же приберет меня к рукам. Но вместо Бога мне явился человек, чей голос я узнал, но ничего не почувствовал. Мною владело безразличие на грани с беспамятством. Но голос настойчиво вторгался в мою голову, заставляя уцепиться за реальность.

- Поттер, открой глаза. Давай же, открывай, ты еще в этом мире, я знаю.

Я разлепляю веки, ослепленный, но все же зрячий. И сквозь белую пелену различаю абрис человека, которого я бы предпочел никогда больше не видеть. Особенно сейчас. Потому что он единственный, кто может не позволить мне умереть.

- Смотри на меня и не смей отключаться, слышишь?

Я только моргаю, потому что выдавить из себя хотя бы звук не в моей компетенции. А он берет меня за руку, и я чувствую, как в горящую огнем кожу упирается кончик палочки. Из груди вырывается протяжный стон, и я пытаюсь вырваться, но человек не отпускает меня.

- Больно будет, - бормочет он. - Очень. Рот открой.

Я отчего-то послушно разжимаю челюсти, начиная думать, что он сможет мне помочь. Впрочем, вряд ли, но может, сердце само остановится? Так или иначе, хуже не будет.

Между зубов у меня оказывается гладкая деревяшка, а чьи-то пальцы заставляют закусить ее. И прежде чем я успеваю хоть что-то предпринять, точка на запястье взрывается такой болью, словно через нее из меня пытаются вытащить скелет. И если несколько минут назад мне казалось, что кости плавятся, то теперь они резко твердеют, разрывая кожу и мышцы.

Невозможно, но сознание не отпускает меня в сладкий обморок, и я продолжаю мучиться до тех пор, пока боль не исчезает полностью, вытащив из меня абсолютно все клетки. Но я все еще дышу, с присвистом, чувствуя, как по вискам течет то ли пот, то ли слезы. А человек, пропустивший меня через мясорубку, тянет мое плечо и заставляет перевернуться на бок, и я сквозь кружащие перед глазами мушки вижу его лицо. Мне хочется вернуться на спину, но он держит меня.

- Не дергайся. Терпи. Терпи, ты выдержишь.

Боль укачивает меня и я все-таки ненадолго проваливаюсь в спасительную бездну. А в себя прихожу спустя минут пять, по крайней мере, судя по тому что не нахожу видимых изменений. Только состояние такое словно я часа два катался на карусели в любимом парке развлечений Дадли, при том под жутким градом. Но, по крайней мере, огненный шторм внутри утих и сменился штилем. И вполне возможно, что я смогу заговорить.

- Молчи, - предупреждает меня человек, чья рука до сих пор держит мое запястье. - Не провоцируй.

Но мне не до его предупреждений, я должен знать, что произошло.

- Где Драко? - спрашиваю, не обращая внимания на тянущую боль под ребрами. Но не получаю ничего кроме невыразительного взгляда черных глаз. - Где он, профессор?

Снейп изучает мое лицо, словно прикидывая, какой информацией поделиться, а какую оставить при себе. Я замечаю, как он постарел со времен нашей последней встречи, хотя раньше всегда подсознательно избегал этого слова – старость. Теперь мне почти все равно, я слишком хорошо вижу, насколько он переменился. И всему виной моя неискоренимая глупость, жажда геройства, бесполезная, уничтожающая все, что дорого мне.

Я так и не смог вырасти, как он и говорил. Не смог перестать бросаться в пекло при первой удобной возможности. Ведь это я погубил его, на самом деле я.

- Бежал, - коротко отвечает мой бывший профессор, а мне становится тяжело дышать.

Бежал. Значит получилось и все было не зря. Или нет?

- Добился своего? – уточняет Снейп тихо.

Я только закрываю глаза, пытаясь систематизировать информацию. Но вспышки боли, гудящей в позвоночнике, не дают собраться с мыслями.

- Как вы оказались здесь, сэр? - спрашиваю отрешенно, не понимая, что для меня важнее – удостовериться в безопасности Малфоя или понять, что делает рядом со мной человек, которого я так бездушно предал.

- Случайность, - бросает он, но я слишком хорошо знаю его интонации.

- Вы шли за мной, ведь так? - постепенно начинаю приходить в себя и пытаюсь сесть, вопреки боли, размазывающей меня по полу. - Но зачем?

Он отворачивается, и я узнаю это нежелание сознаваться в своих благих намерениях.

- Я вытащу тебя отсюда, - негромко отвечает он, а у меня сердце щемит, но уже не от боли, причиненной пытками.

Я не должен был так поступать с ним, клянусь Мерлином, не должен.

Но не жалею.

- Почему? - понижаю голос почти до шепота, а черные глаза простреливают меня насквозь. И мне уже не нужен ответ. Я и так понимаю.

- Они ведь нас обоих убьют, - протягиваю, нарушая затянувшуюся паузу.

- Вряд ли, - жестко отвечает он. - Думаю, я смогу защитить тебя.

- Нет, - хватаю его за руку, а сам дрожу от этого прикосновения и от того, как близко к нему нахожусь. Бежал... Мерлин, что теперь будет...

- Не лучшее время для выяснения отношений, - предупреждает он мой протест. - С минуту на минуту за тобой явятся...

- Плевать, - мне кажется, процесс возвращения в реальность для меня существенно ускорился с пониманием ситуации. - Не вздумайте воспользоваться своей властью. Я в ней не нуждаюсь.

- Похоже, смертельная опасность идет на пользу твоей скорости принятия необдуманных решений, - бесстрастно замечает он.

А мне беспредельно хочется все ему объяснить и рассказать, насколько он до сих пор дорог мне. Ведь все, что произошло, на самом деле ничуть не изменило моего отношения к нему. Меня самого, но не мои чувства.

- Не смейте, - повторяю я твердо. - Я этого, по меньшей мере, не заслужил.

- Не заслужил, - соглашается он, а затем без намека на смену тона продолжает: - Но мне в любом случае нет иного смысла жить дальше. А раз уж ситуация сложилась столь неблагоприятная, то я, пожалуй, согласен умереть за тебя.

Ни намека на слабость, ни единой попытки выставить себя в лучшем свете: он говорит о том, что собирается сделать, четко, хладнокровно и доходчиво. А я должен успеть оспорить его. Потому что может быть слишком поздно.

- И это я решаю за других? Сэр, выслушайте меня, это важно. Я сам все испортил, это из-за меня мы здесь. Я допустил непростительное количество ошибок, и мне необходим шанс на исправление. Я справлюсь, обещаю.

- Видел я, как ты там под Круцио справлялся, - качает он головой. - Поттер, ты похоже до сих пор играешь со смертью, хотя стоило немного подумать, и ты бы не оказался здесь. Тем не менее, глупо предполагать в твоем нынешнем состоянии, что ты хотя бы палочку сможешь поднять. Поэтому перестань спорить и давай руку.

Ах, да, есть же один тонкий момент, о котором я почти забыл. И он едва не поймал меня этой закамуфлированной просьбой. Нет, профессор, не выйдет.

- Нет. Я сам волен выбирать, это ваши слова. Оставьте меня, как я оставил вас, - это должно подействовать, я знаю. Несмотря на то, что причинит ему боль. - И забудем об этом.

- Что за пафос? - он резким движением хватает меня двумя пальцами за подбородок и смотрит так, как будто мы вдруг снова оказались в прошлом, и между нами снова давно павшая стена предубеждений и холодной ненависти. - Ты больше не герой, неужели не ясно? Герои так не поступают. Поэтому я прошу тебя, перестань строить из себя благородство и дай мне руку.

У меня такое чувство, что это наша последняя с ним перепалка, а сколько их было... И правда, сколько? И что было, кроме них? Мерлин, но ведь это ничего не изменило, и он здесь. Со мной. Словно не было этого черного апреля, словно я не совершил самую ужасную ошибку в своей жизни. Когда это было? Я едва ли вспомню...

-1-

За два месяца до этого.

Мы с Гермионой сидим в нашей гостиной, склонившись над учебниками, не глядя друг на друга, перекладывая пергаменты с места на место, едва ли замечая, что происходит вокруг. Из спальни возвращается Рон и, поцеловав Гермиону в голову, садится рядом, запуская пальцы в растрепанные волосы, а взгляд – в книгу с золотым тиснением на корешке. Теперь к нашим свиткам и хаотично разбросанным перьям добавляются его сочинения, окончательно все перепутывая. Откладываю учебник, снимаю очки и потираю глаза.

- Все, с меня хватит, - севшим за несколько часов молчания голосом заявляю Гермионе, а она осуждающе смотрит на меня исподлобья.

- Гарри, я ничего не хочу сказать, но это только у тебя есть возможность общаться с нашим преподавателем зелий тет-а-тет и при желании выпытать, что будет на завтрашнем экзамене. Мы же, простые смертные, вынуждены готовиться ко всему, что ему в голову взбредет.

Она все же заставляет меня улыбнуться. Не буду объяснять ей, что на самом деле у нее шансов выбить из Снейпа экзаменационные вопросы больше чем у меня, потому как вопрос учебы для нас – закрытая тема. Могу предположить, что он даже найдет способ подсунуть мне особо сложный билет, дабы в очередной раз доказать мою несостоятельность в отношении его предмета.

Рон тоже одобрительно хмыкает, услышав реплику нашей подруги и его девушки одновременно, и убирает толстенный фолиант в сумку.

- Он прав, Гермиона, если я прочитаю еще хотя бы один абзац, то абсолютно точно забуду все, что успел выучить. Или просто свихнусь.

Гермиона возводит глаза к потолку и по очереди смотрит на нас, в итоге останавливая взгляд на моем лице.

- Ты когда уходишь? – спрашивает вроде бы невзначай, но я все равно не могу привыкнуть к этому вопросу.

И казалось бы, можно уже было за три прошедших месяца, но я по-прежнему чувствую неловкость. Тем более когда Рон отводит глаза, как обычно делая вид, что ему безразлично мое ночное времяпрепровождение. Я уверен, он терпит это только ради Гермионы и обрывков того светлого чувства, которое мы когда-то называли дружбой. Нет, мы так и не смогли вернуться к прежним отношениям, хотя наша всезнайка сильно старалась на этот счет. Но на мой взгляд даже устойчивый нейтралитет заслуживает уважения.

- Минут через двадцать, – бросая короткий взгляд на часы, отвечаю я.

- Может, заодно поинтересуешься, чего нам ждать завтра? – слишком непринужденно предлагает Рон, а я отмахиваюсь от него.

- Думаю, это сугубо закрытая информация, даже для меня. Хотя нет. Для меня в особенности.

- Никакой от тебя пользы, - усмехается мой лучший друг.

А я запускаю в него скомканным пергаментом, попадая точно в голову, и мы затеваем дружескую перестрелку, как на первом курсе, смеясь и чувствуя себя свободными. От чего? Да от всего. Только наша строгая староста предпринимает тщетные попытки вернуть двух шестикурсников в реальность, где им завтра предстоит держать первое испытание перед итоговыми экзаменами.

Не знаю, есть ли в этом моя вина, но Снейп решил удостовериться в наших знаниях за два месяца до приезда официальной комиссии. И что-то мне подсказывает, что если я провалюсь, мои однокурсники получат еще одну проверку, а я лишусь ночи в спальне с моим профессором. Мотивация так себе, но действует безотказно. Когда я еще так старался, вчитываясь в сложные рецепты и наизусть зазубривая свойства целой армии ингредиентов? Если завтра не сдам, то не сдам никогда. И пусть хоть как угодно принуждает меня, пусть угрожает и запугивает, но вряд ли я способен перепрыгнуть через голову.

Около одиннадцати забираюсь в кровать, задергиваю полог и дожидаюсь, пока однокурсники улягутся, после чего достаю мантию-невидимку и ускользаю из гостиной знакомыми коридорами. Не могу сказать, что мне нравится такое положение вещей, но это всяко лучше, чем признаться всей школе в своей связи с деканом Слизерина. Достаточно друзей, Малфоя, директора и МакГонагалл.

Дверь послушно открывается, и я оказываюсь в покоях Снейпа, привычно заставая его за работой. Захожу ему за спину и опускаю руки на плечи, немного сжимая пальцы, разминая затекшие мышцы. Он откладывает перо, но не оборачивается, а я улыбаюсь, потому что знаю, что могу позволить себе эту улыбку. Потому что сам факт моего пребывания здесь – моя заслуга.

- Мне думалось, ты захочешь подготовиться к завтрашнему экзамену? – негромко интересуется он, оборачиваясь ко мне.

- Уже, - отвечаю, приветствуя его поцелуем, которому он не сопротивляется, но и не поддерживает. – Не могу больше, - честно признаюсь, а он только качает головой.

- Попробуй мне только завтра не сдать, - я слышу смех за этой серьезностью, но вместе с тем чувствую настоящую угрозу. Ох, лучше бы мне на самом деле не завалиться. – И если ты думаешь, что я позволю тебе колобродить до двух часов ночи, то можешь забыть об этом.

- Не собирался, - пожимаю я плечами и ухожу на кухню, чувствуя себя как дома.

Завариваю чай на две чашки, соблюдая вечернюю традицию, которая сама собой установилась с тех пор, как я начал проводить здесь каждый вечер. Снейп подходит ко мне в тот момент, когда я кладу сахар, обнимает за плечи и заставляет развернуться. Не могу сформулировать, что чувствую к нему в этот момент: от привычки до терпкого трепета, который, должно быть, никогда не кончится.

Мне пришлось сказать ему слишком много, чтобы убедить остаться. И кажется, это каким-то образом сломало нас, лишив возможности ссориться и препираться. А ценой этому хрупкому равновесию явилось полное исключение из моей жизни Малфоя. Не самый плохой вариант, если быть честным. Для меня, разумеется.

Я поклялся себе и вслух, что Малфой будет раз и на всегда вычеркнут из моей головы, но это не позволило вычеркнуть его из сердца, даже если я никому не признался в этом. Слишком тяжело оказалось убедить Снейпа в своей верности, чтобы рисковать этим доверием впредь.

А Снейп тем временем касается моего лица ладонью, словно в первый раз видит или не может до конца осознать, что я принадлежу ему. И больше никто не мешает нам жить так, как хочется.

- Сэр, - шепчу ему в губы с полуулыбкой, - что будет, если я провалюсь?

- Придется наказать тебя, - он с силой сжимает мой локоть, а я забираюсь пальцами в его волосы, придвигаясь еще ближе.

- Может быть, тогда проверить мои знания заранее?

У меня крышу сносит от его близости. Ничего не меняется, я все еще схожу с ума от его прикосновений, и это то, что делает меня счастливым. Ах, Мерлин мой, я готов выучить учебник от корки до корки, если это позволит говорить нам в таком тоне.

Он заставляет меня повернуться и прижаться спиной к кухонной тумбочке, ощущая давление и превосходство.

- Уверен, что справишься? – выдыхает мне в ухо, соглашаясь с правилами только что придуманной мною игры. Ответом служит мой стон, с которым я подаюсь вперед, едва ощутимо касаясь его губ, пробегаю языком по шее и возвращаюсь, глядя в глянцевые черные глаза.

- Думаю, стоит рискнуть, - отвечаю, несколько взяв себя в руки. Желание завладевает мной, переходя в глубокое чувство, заставляющее разум работать в режиме ограниченной функциональности.

- В таком случае, расскажи мне, почему так сложно достать чешую раморы и где она применяется? – он расстегивает верхнюю пуговицу на моей рубашке, а я закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться. Если я сдам экзамен в таких условиях, то завтра он не составит для меня труда. В голове всплывает строчка из учебника, и я медленно, с присвистом произношу:

- Потому что она охраняется законом от браконьерства. Используется в зельях, повышающих магический потенциал волшебника и мощность его колдовства.

Он удовлетворенно кивает и целует мои ключицы, а я сильнее выгибаюсь вперед, встречая сопротивление его бедер и задерживая дыхание, дабы не сорваться прямо сейчас.

- Блестяще. Теперь вербена – в каких зельях используется и в когда собирается? – сильные пальцы ласкают шейные позвонки, опускаясь ниже, поглаживая большими пальцами ребра, наполняя тело такой легкостью, что еще чуть-чуть и я взлечу. Запрокидываю голову, подставляя шею поцелуям, смешанным с укусами, и сквозь сжатые зубы выговариваю:

- Середина лета. Любовные напитки и обереги.

Прикосновение к моему бедру заставляет вздрогнуть и подавить глубокий стон. Нет, я не хочу выдавать себя полностью, я хочу доказать, что могу оправдать его ожидания. Только с каждым новым уверенным движением его рук я все больше теряю контроль и боюсь, мне не выдержать больше пяти минут.

- Женьшень? – он кладет руку мне на загривок, заставляя посмотреть в глаза и застонать вслух от рвущего сознания неприкрытого желания. Губы не слушаются, но я едва ли не по слогам отвечаю:

- Лечебные зелья… - мне не хватает воздуха, я дрожу так, что еще немного и сознание откажет мне.

- Молодец, Поттер, молодец. Последний вопрос – тибо, для чего используется кожа? – легко сжимает мой член через брюки, а новый стон застревает в горле. Голова кружится, перед глазами серый туман и я предоставляю подсознанию ответить на вопрос без обращения к отключившемуся мозгу:

- Защитные артефакты, - я таю, ноги кажется сейчас откажут, и я завожу руки за спину, дабы упереться в гладкую столешницу и не сплоховать. Это никогда не кончится, это желание, дикое и всеобъемлющее, будет сковывать меня каждый раз лишая воли. И каждый раз я буду вспоминать, о том, каким правильным было решение остановить Снейпа от бегства.

Рубашка слетает с моих плеч, брюки падают к лодыжкам, пальцы впиваются в холодное дерево. Закрываю глаза и отбываю в путешествие по волнам наслаждения к воротам сокрушительного оргазма. Звуки становятся глуше, шепот вырывается из горла бесконтрольно, спина прогибается под давлением сильных рук, и я кусаю губы, не замечая боли. Весь мир сосредотачивается в одной точке внутри меня, все, что было до растворяется в этой волне возбуждения. Волосы падают на лицо, но я не спешу отбросить их, повторяя, как заведенный: «Да, да, да…»

Опадаю грудью на ледяную поверхность тумбочки, которая все это время служила мне опорой, и дышу так глубоко, что Снейп шепчет мне:

- Спокойнее, я не хочу, чтобы ты отключился.

И я стараюсь выровнять дыхание, прислушиваясь к разливающемуся по телу теплу и ощущению бесконечной свободы от обязательств. Должно быть, ради этого я так долго воевал. Чтобы, наконец, освободиться от гонений и присутствия смерти за спиной.

Минут через пять распрямляюсь, поднимая брюки, но не застегивая ремень. Все равно сейчас будет отдана команда к отбою. Снейп тем временем куда-то уходит и судя по щелкнувшему замку – в ванную. Притрагиваюсь к чашке, которую чудом не разбил, пока цеплялся за столешницу, и понимаю, что чай достиг той температуры, какую обычно предпочитал Малфой. Черт, не могу избавиться от воспоминаний. От чувств к нему – запросто, но не от того, что уже успело связать нас. Но вряд ли кто-то на моем месте сумел бы забыть, тем более когда прошло еще слишком мало времени.

Не дождавшись своего профессора, подхожу к закрытой двери и стучусь. Совесть и стыд были мною давно утеряны, так что меня мало что смущает в этих покоях. Замок еще раз щелкает, и я делаю шаг вперед, останавливаясь в дверях, прислонившись плечом к косяку. А Снейп стоит напротив раковины и рассматривает свое бледное отражение в зеркале. Я только вздыхаю, понимая, что сейчас лучше не лезть. Но и одного я его оставлять не хочу.

- Больно? – осторожно спрашиваю, глядя на засученный до локтя рукав рубашки. Снейп некоторое время созерцает собственную руку, которую пришлось восстанавливать буквально по клеткам и неопределенно качает головой. С другой стороны, вопрос ведь риторический, я и так знаю, что такие травмы не только не проходят, но с годами становятся только хуже.

- Иди в кровать, - бросает он мне, но я не двигаюсь с места. С тех пор, как я расстался с оком, моим способностям по ускоренному излечению боли пришел конец. И теперь я могу только бороться с собственным бессилием, не решаясь что-то предложить. – Пожалуйста, Поттер, я приду через пять минут.

Прежде чем уйти, подхожу и легко целую его в скулу, коснувшись кончиками пальцев его руки. Забираюсь под одеяло, но не чувствую никакого желания спать. Слишком много впечатлений для моей еще не до конца восстановившейся психики. Я говорил и с мадам Помфри, и с самим Снейпом – никто не смог сделать прогноза относительно последствий нашего приключения на площадки башни Астрономии. Ее кстати восстановили, если вам интересно.

Снейп действительно появляется по истечении пяти минут, быстро раздевается и оказывается рядом со мной, задумчивый и отстраненный. Я бы сказал, что его что-то беспокоит, но и так прекрасно знаю что. Значит, мне остаются только попытки прервать ход его невеселых размышлений.

- Как по-вашему, я сдал экзамен? – спрашиваю с излишне откровенной улыбкой, но он даже не злится. Только ухмыляется.

- Я бы поставил тебе «выше ожидаемого», - он обнимает меня за плечи, притягивая к своей груди, и я удобно располагаюсь на ней.

- Почему не «превосходно»?

- Ты не упомянул те свойства тибо, которые относятся к невидимости. Они важнее просто защитных артефактов.

Он что, все помнит? Я сам уже успел забыть, что отвечал, а он похоже внимательно слушал. Задетый его комментарием, едко интересуюсь:

- А как бы вы оценили мои способности в практической части?

Слышу короткий смешок, он привычным движением массирует мне голову, легко касаясь дыханием макушки.

- Оценки, Поттер, нужны для сравнения. Я не оцениваю то, что не с чем сравнить.

Расслабляюсь после этого замечания и успокаиваюсь в его руках. В конце концов, даже если я получу «выше ожидаемого», меня это вполне устраивает.

- Все ты сдашь, не переживай, - неожиданно мягко произносит он, а я поднимаю голову и целую его в подбородок. – Еще и мисс Грейнджер не у дел оставишь.

- С чего такие выводы? – вторю его интонации, а он вздыхает:

- Мы же уже выяснили, что твои интеллектуальные способности в моем обществе развиваются куда быстрее и результаты твоей умственной деятельность день ото дня становятся все продуктивнее. Даже в тех областях, к которым у тебя определенно нет склонностей.

- Все дело в преподавателе, сэр, - хмыкаю в ответ. – И в том, насколько он на самом деле хочет научить студентов.

- Исходя из твоих слов, я хочу научить только тебя и мисс Грейнджер, - он треплет меня по волосам и целует в висок, от чего я окончательно прихожу в состояние полной гармонии.

- Только меня. Гермиона уникум.

- Она всего лишь умеет читать и анализировать, Поттер, - одергивает он меня и гасит свет. Я поворачиваюсь на бок, перекидываю через него руку, обнимая и сильнее прижимаясь к широкой груди. – Спи, счастье, у тебя завтра сложный день. И сдавать ты будешь не зелья, а основы конспирации.

Я улыбаюсь, в последний раз перед тем как заснуть целую его и проваливаюсь в сладкое забытье.

Вернуться к оглавлению